Category: дети

Павел Басинский: Лев Толстой. Бегство из рая +

Дочитала толстую книжку. Написано аккуратно, вдумчиво, но скучно. Думается мне, не по вине автора. Биография Толстого и, в особенности, уход столько раз описывались и пережевывались, что ничего принципиально нового тут уже нарыть невозможно.

Пара цитат:

(с. 194)

С.А. в своем поведении на людях была прямолинейна, говорила в лицо всё, что думает и чувствует. Л.Н. был крайне тактичен в обращении с чужими людьми, боялся задеть их неосторожным словом. Только он мог придумать такое семейное развлечение, как “нумидийская конница”. Дождавшись (дождавшись!) ухода неприятного, наскучившего гостя, он и все домочадцы вставали в цепочку и скакали вокруг стола, потряхивая над головой ладонями. Таким образом они снимали напряжение, внесенное в дом неприятным человеком. Но подать гостю знак, что он неприятен и ему пора уходить, было немыслимо.

(с. 206-207)

Таня Берс постоянно приезжает в Ясную и вместе с Толстым развлекается охотой. Две сестры бесконечно любят друг друга. Но Соня пишет в дневнике: “Сестра Таня слишком втирается в нашу жизнь”. Еще бы… Младшая, в обтягивающей амазонке, грациозная и сексуальная, скачет с ее мужем по лесам и полям, пока старшая, беременная и скучная, сидит дома. Таня становится своего рода “моделью” для Толстого. С нее он в буквальном смысле списывает Наташу для “Войны и мира”. А Соня должна всё это по многу раз переписывать. У Тани один несчастный роман за другим - с кузеном Анатолем Шостаком (Анатоль Курагин в романе), с братом Толстого Сергеем Николаевичем (Андрей Болконский), из-за которого она чуть насмерть не отравилась. А у Сони свои “романы” - грудь кровоточит, у детей поносы, повар запил и нужно самой, беременной, жарить гуся… Но при этом Танечка - “несчастная”, а Соня - “счастливая”. Несправедливо!

“Помню, раз летом, - вспоминала С.А., - собрались все кататься: оседлали лошадей, запрягли экипажи - катки и кабриолет: была тут Ольга Исленьева, сестра Таня и гости какие-то. Вышла и я на крыльцо, робко ожидая распоряжения Льва Николаевича, куда меня посадят, так как всё устраивал он. Но, когда все сели, не спросив даже меня, чего я желаю, Лев Николаевич обратился ко мне и сказал: “Ты, разумеется, дома останешься?” Я видела, что места больше нет, и, едва сдеривая слезы, я ничего не ответила. Но только что все отъехали, я принялась так горько плакать, как плачут дети; плакала долго, мучительно и не забыла этих слез и до сих пор, хотя с того времени прошло больше сорока лет”.

“Никогда не надо никого, ни мужчин, ни женщин, допускать близко в интимную жизнь супругов, это всегда опасно”, - напишет С.А. спустя сорок лет.

Но не ревность к Тане и даже к Аксинье стала главной причиной семейных “надрезов”. Порой ее муж начинает как бы внутренне ворочаться, чувствует какое-то стеснение, недостаток внешней и внутренней свободы. Хотя какой свободы еще можно желать? Хотел заниматься школой - занимался, надоело - бросил. Увлекся пчелами - целыми днями пропадал на пасеке, а жена кротко носила ему обеды. Захотел какую-то особую породу японских свиней, особый сорт яблонь - выписали. Свиньи передохли, зато сад укоренился. Весной чуть ли не каждый день охотится на вальдшнепов; осенью, зимой - выезжает с борзыми за лисами и зайцами.

Опубликовано в блоге Nadya De Angelis.

Road trip France - Switzerland - Italy - 11

После монастырского музея я заехала в cимпатичный, но совершенно спящий городок Сен-Пьер-де-Шартрез.

Там практически все было закрыто до горнолыжного сезона, и лишь магазин шерсти горных коз был закрыт по другой причине (на нем висело объявление, что он работает с 15 июня по 15 сентября - вероятно, в остальное время горные козы без шерсти мерзнут). Работал только магазин антиквариата - забавного, но совершенно недешевого. Например, изрядно поношенный коровий колоколец стоил 70 евро. А это старинная детская коляска:

Еще я там купила открытку, которую не знаю кому послать - кто-нибудь хочет открытку из Сен-Пьер-де-Шартрез? Ни у кого такой нет! - и сфотографировала двух нежных лошадок:

(Судя по окраске, они даже не родственники.)

Потом я по красивейшим безлюдным местам поехала дальше на север и оказалась в местечке Антремон-ле-Вье, где располагается музей пещерных медведей. Он небольшой, детский и очень занимательный: всё (ну почти всё) можно трогать руками, отвечая при этом на разные забавные вопросы, например: “Что случилось с этими тремя позвонками?” Ответы: первый позвонок обкусали, второй поцарапали, третий сломался. Или: “Повертите в руках эти два черепа. Какой из них мужской, какой женский, и почему?”

На входе выдают стереоочки, и показывают стереофильм про пещерных медведей, тоже очень занимательный.

Скелет пещерного медведя не в фокусе:

Опубликовано в блоге Nadya De Angelis.