Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Павел Басинский: Лев Толстой. Бегство из рая +

Дочитала толстую книжку. Написано аккуратно, вдумчиво, но скучно. Думается мне, не по вине автора. Биография Толстого и, в особенности, уход столько раз описывались и пережевывались, что ничего принципиально нового тут уже нарыть невозможно.

Пара цитат:

(с. 194)

С.А. в своем поведении на людях была прямолинейна, говорила в лицо всё, что думает и чувствует. Л.Н. был крайне тактичен в обращении с чужими людьми, боялся задеть их неосторожным словом. Только он мог придумать такое семейное развлечение, как “нумидийская конница”. Дождавшись (дождавшись!) ухода неприятного, наскучившего гостя, он и все домочадцы вставали в цепочку и скакали вокруг стола, потряхивая над головой ладонями. Таким образом они снимали напряжение, внесенное в дом неприятным человеком. Но подать гостю знак, что он неприятен и ему пора уходить, было немыслимо.

(с. 206-207)

Таня Берс постоянно приезжает в Ясную и вместе с Толстым развлекается охотой. Две сестры бесконечно любят друг друга. Но Соня пишет в дневнике: “Сестра Таня слишком втирается в нашу жизнь”. Еще бы… Младшая, в обтягивающей амазонке, грациозная и сексуальная, скачет с ее мужем по лесам и полям, пока старшая, беременная и скучная, сидит дома. Таня становится своего рода “моделью” для Толстого. С нее он в буквальном смысле списывает Наташу для “Войны и мира”. А Соня должна всё это по многу раз переписывать. У Тани один несчастный роман за другим - с кузеном Анатолем Шостаком (Анатоль Курагин в романе), с братом Толстого Сергеем Николаевичем (Андрей Болконский), из-за которого она чуть насмерть не отравилась. А у Сони свои “романы” - грудь кровоточит, у детей поносы, повар запил и нужно самой, беременной, жарить гуся… Но при этом Танечка - “несчастная”, а Соня - “счастливая”. Несправедливо!

“Помню, раз летом, - вспоминала С.А., - собрались все кататься: оседлали лошадей, запрягли экипажи - катки и кабриолет: была тут Ольга Исленьева, сестра Таня и гости какие-то. Вышла и я на крыльцо, робко ожидая распоряжения Льва Николаевича, куда меня посадят, так как всё устраивал он. Но, когда все сели, не спросив даже меня, чего я желаю, Лев Николаевич обратился ко мне и сказал: “Ты, разумеется, дома останешься?” Я видела, что места больше нет, и, едва сдеривая слезы, я ничего не ответила. Но только что все отъехали, я принялась так горько плакать, как плачут дети; плакала долго, мучительно и не забыла этих слез и до сих пор, хотя с того времени прошло больше сорока лет”.

“Никогда не надо никого, ни мужчин, ни женщин, допускать близко в интимную жизнь супругов, это всегда опасно”, - напишет С.А. спустя сорок лет.

Но не ревность к Тане и даже к Аксинье стала главной причиной семейных “надрезов”. Порой ее муж начинает как бы внутренне ворочаться, чувствует какое-то стеснение, недостаток внешней и внутренней свободы. Хотя какой свободы еще можно желать? Хотел заниматься школой - занимался, надоело - бросил. Увлекся пчелами - целыми днями пропадал на пасеке, а жена кротко носила ему обеды. Захотел какую-то особую породу японских свиней, особый сорт яблонь - выписали. Свиньи передохли, зато сад укоренился. Весной чуть ли не каждый день охотится на вальдшнепов; осенью, зимой - выезжает с борзыми за лисами и зайцами.

Опубликовано в блоге Nadya De Angelis.

Road trip France - Switzerland - Italy - 11

После монастырского музея я заехала в cимпатичный, но совершенно спящий городок Сен-Пьер-де-Шартрез.

Там практически все было закрыто до горнолыжного сезона, и лишь магазин шерсти горных коз был закрыт по другой причине (на нем висело объявление, что он работает с 15 июня по 15 сентября - вероятно, в остальное время горные козы без шерсти мерзнут). Работал только магазин антиквариата - забавного, но совершенно недешевого. Например, изрядно поношенный коровий колоколец стоил 70 евро. А это старинная детская коляска:

Еще я там купила открытку, которую не знаю кому послать - кто-нибудь хочет открытку из Сен-Пьер-де-Шартрез? Ни у кого такой нет! - и сфотографировала двух нежных лошадок:

(Судя по окраске, они даже не родственники.)

Потом я по красивейшим безлюдным местам поехала дальше на север и оказалась в местечке Антремон-ле-Вье, где располагается музей пещерных медведей. Он небольшой, детский и очень занимательный: всё (ну почти всё) можно трогать руками, отвечая при этом на разные забавные вопросы, например: “Что случилось с этими тремя позвонками?” Ответы: первый позвонок обкусали, второй поцарапали, третий сломался. Или: “Повертите в руках эти два черепа. Какой из них мужской, какой женский, и почему?”

На входе выдают стереоочки, и показывают стереофильм про пещерных медведей, тоже очень занимательный.

Скелет пещерного медведя не в фокусе:

Опубликовано в блоге Nadya De Angelis.

Тема Шендеровича раскрыта!

Мною.
Три года назад.
Вот как я чудесно подбираю картинки. Мне кажется, из меня бы получился неплохой фоторедактор. Меж тем, я вернулась с собрания научных журналистов, где мне очень неожиданно пришлось отдуваться за соседний детский журнал, сообщивший детям неправильную скорость света или типа того. Я хотела было рассказать, как мы перепутали пылесос с устройством для взбалтывания спермы, но что-то меня остановило. Теперь жалею. Потому что во мне, кроме фоторедактора и пекаря, ещё померла комическая актриса, вроде Bette Midler (в этом месте обычно говорят (а) "И завоняла!" (б) "Не умерла!"). Мне нравится, когда я говорю, а все хихикают. Это определённо роднит меня с Шендеровичем. Но я ГОРАЗДО красивее.

По-моему, это было рекламное объявление.

педофил-кларнетист

Он происходил из многодетной деревенской семьи. Одна из его сестёр постоянно вешалась. Я недоумевала, как это ей так не везёт - из года в год не может повеситься окончательно, так что у меня сформировался образ некоего терапевтического подвешивания - тётка эта, по моим представлениям, шла в сарай, цеплялась вешалкой от халата за какой-нибудь гвоздь, и так висела, пока настроение у неё не улучшится.

Начинал он как просто кларнетист, женился и служил в разных музыкальных школах, но карьера всё не задавалась: ссоры с начальством неизвестно из-за чего, напряженные отношения с учениками и их родителями и проч. А потом оказался в школе-интернате. Наверное, это было что-то вроде музыкального суворовского училища, так как там были только мальчики. Там надо было иногда дежурить ночью, других преподов эта обязанность тяготила, но не его. За дежурства приплачивали, но копейки, и тем не менее он часто менялся, охотно ночевал в интернате и два и три раза в неделю ко всеобщему удовольствию.

А потом он начал приводить мальчиков домой, сначала иногда, потом часто. Самых маленьких, сопливых и заброшенных мальчиков, которых никто не любил, никто к ним не приезжал. Он покупал торт, поил ребёнка чаем, занимался с ним дополнительно на инструменте, заставлял дочь играть с мальчиком в лото. В такие дни семейство укладывалось так: тёща, жена и дочь - в большой проходной комнате, а он и мальчик - в маленькой отдельной.

Собственно говоря, а как ещё можно было разместиться в двухкомнатной квартире в таких обстоятельствах?

Всё это казалось странным, но не очень. Ну то есть с бытовой точки зрения - иногда ворчали: как это, какой-то посторонний мальчик, когда есть семья, тоже требующая внимания и заботы. Но любовь к детям - святое, куда против этого попрёшь. А вот что спать с мальчиками на одном диване не совсем хорошо - по-моему, до начала перестройки и гласности не было такой идеи, родственники ничего такого просто не знали. Зато когда начали писать про это в газетах, все пришли в ужас и начали делать его жене околичные намёки и подсовывать разные статьи. Та совершенно никак не реагировала, жила с ним почти душа в душу, пока не произошла следующая странная история. Однажды она нашла его паспорт (который он дальновидно зашил в подкладку пиджака), и, полистав, обнаружила, что он

1) с нею разведен,
2) женат на совершенно другой женшине уже два года как,
3) имеет от той женщины двух мальчиков, а также усыновил еще двух её сыновей от первого брака.

Первая жена его от этих известий на некоторое время заболела чем-то нервным, а когда выздоровела, то вспомнила, что давным-давно, когда они только поженились, у него был какой-то сложный план по многоступенчатому обмену квартир, и он говорил, что, может быть, для его реализации придется фиктивно развестись. Но вот чтобы она ходила в суд или в загс с этой целью - она не помнила совершенно. Зато она наконец что-то такое поняла про мальчиков, попутно выяснилось (т.е. прочие родственники не знали), что и без мальчиков он спал в одной кровати с дочерью гораздо чаще, чем с женой. Вот тогда она его выгнала. А он уходить не хотел.

Однажды он решил вырастить очень много огурцов и засолить на продажу. Целое поле было засажено огурцами, он всё лето покупал огромные бочки, возил их на мотоцикле в деревню, размачивал, клепал обручи, расширял погреб. Огурцы росли себе благополучно, как вдруг в один прекрасный день всё поле оказалось порубленным, то есть не осталось ни одного кустика. Произвели несложное расследование, в результате которого выяснилось, что он их сам и снёс, скорее всего, просто потому, что ему это всё надоело. Сейчас мне это совершенно не кажется странным.

Хорошо помню, что в цепочке доказательств фигурировало обнюхивание его куртки. А на следующий день бабушка произвела облизывание рук двоюродного брата, с целью узнать, не он ли ночью съел пирог с малиной, оставленный на столе (до умывальника он не доставал).

Но это была крыса.